Справка: Бобровники -- маленький вечный зачуханный народец, который нельзя делить друг на друга. они - вместе. Они здесь. Они везде, потому что их апартаменты - планета. их трудно узнать, поймать, понять, определить, помыть, отговорить. Да и как можно (совершенно невозможно) говорить с существом, которого практически нет и туалет для которого находится в нескольких тысяч километров от гостиной.

Они стали медленно перемещаться в сторону. Они и не думали лететь. Им было не по себе, ни до других. маленький измученный бездеятельностью караван. Они не могли смотреть на красные заляпанные дождливыми прогулками джинсы. невеселые мысли весело кружились вокруг. У них тоже есть крылья.

Философия бобровников вряд ли когда-нибудь будет оформлена в формате А-4.

Понимаете, сложно объяснять глупости...

Они были слишком живыми и первые, чтобы суметь думать медленно почти ни о чем и быть вторыми...
(два мнения одного человека в разное время года).

Время закончилось. Бобровники очнулись. Посмотрели на себя со стороны и улыбнулись: они и так боги. Есть совсем мелкий народец (один на полтора), который строит для них церкви и поет по утрам псалмы: "ав-ве, бобро-о-о-вник". Но самим бобровникам больше всего нравится детский марш: "прекрасный день, прекрасный день нам бобровник дал, ля-ля-ля-ля-ля". Эти малыши умирают ровно через сутки. и бобровники ничего с этим поделать не могут - не они дают им эти дни. Бобровники даже иногда завидуют своим подопечным - ведь за 24 часа четырем малышам удается посадить одно дерево. Для этого они и рождаются.

Вчера утром я проснулся. Слетал в уборную, а пока вернулся обратно - был уже вечер. Но этот полет принес мне очищение. Потому что он - действие.

Вчера утром я проснулся. подумал и лег обратно. Я думал о том, что люблю слушать музыку. как этого достаточно. как никогда - никак. Сегодня я не мог заснуть, потому что не ложился. А не ложился, потому что не вставал.

Вечером я проснулся. Всю ночь мы летали под и над дождем. Кажется я влюбился в небо.

Я проснулся и помнил свой сон. какой-то художник рисует рыбу. И вдруг начинает представлять себя этой рыбой. он чувствует, что мертв. Что мухи чистят на нем свои грязные руки. Что чешуя его безумно воняет и эта вонь большей своей частью как-то наискосок улетает в открытую дверь. Но не вся... Рыба не получилась. Холст был против. Художник замалевал его и получился иисус.

Я проснулся ночью и думал о том, что давно уже ни о чем не думал. что жизнь моя похожа на - на что угодно, только не на жизнь. Что когда-то я не был таким. И что мне стыдно от этого. И что мне страшно.

Я не проснулся...
(из дневника одного бобровника)

Бобровники неожиданно вовремя сообразили, что пешеходными темпами они до места ночлега не дотянут. Они расправили свои крылышки и через полчаса уже якобы спали, не сказав друг другу спокойной ночи. Они были недовольны собой. Но нужно было что-то сказать.

Господи. Отче не наш. Но все-таки послушай... зачем живут кошки. Что делают в этом мире рыбы, кроме того, что мы их едим. Как жить тараканам, если дома есть рис. И что делать мне, когда ты еще ничего не сделал. И как быть им со своими любвеобильными порывами... им страшно. Они боятся сойти с ума, умереть раньше времени, не сделать то, что нужно или не сообразить - что именно нужно. Боятся, что не вспомнят и более того - специально забудут. и белые, и черные - они боятся стать серыми... Слышь бог, советую тебе послать кого-нибудь и разъяснить все по порядку. Или книгу напиши какую-нибудь. ты же можешь... ну в общем-то и все. Не грусти там особенно. Передавай привет ребятам. целую.